Логин    
Пароль  

Регистрация на сайте!
Забыли пароль?

RUS / ENG


 

   О центре

   Учредители центра

   Совет центра

   Администрация центра

   Новости

   Колонка президента

   Мост дружбы: Россия-США

   Жизнь Аляски

   Спонсоры

   Контактная информация

   Партнеры центра

   Фотоальбом

   Интернет-ресурсы

 
Президент центра
 
 

Анна Верная
Учредитель Русского культурного центра на Аляске
 

 
 
 
 
2015 год -100 лет Анкориджу
 
 

Городские прогулки

Русские имена в названии улиц Анкориджа

100 персон в истории города

Персона дня

 
Что? Где? Когда?
 
 

Образам Италии в культуре России посвятят научную конференцию
Тема конференции – «образы Италии»: итальянского искусства, литературы, театра и музыки, образы итальянской жизни и природы в культуре России

 

5 февраля, в Анкоридже, cостоится женский лыжный забег !
Забег проводится в Анкоридже с 1997. Это благотворительное мероприятие

 

Физик-гений предупредил человечество
Лучшие физики со всего мира отметили в Кембридже 70-летие своего знаменитого коллеги Стивена Хокинга, но без виновника торжества.

 
 
Узнать больше →
 
 
Архив
сайта центра
 
 
«    Сентябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 
 
 
 
На главную страницу / Колонка президента /  

 
Креольская Аляска
дата публикации: 3-11-2011, 14:13
 
Предисловие редактора

Наиболее интересным переодическим изданием на Аляске мне кажется еженедельная газета «Anchorage Press», на страницах которой материалы всех жанров – от простой информации до серьезной публицистики, глубоких журналистких исследований исторических и социально-экономических тем, волнующих читателей этого северного штата США. Иногда я заглядываю в эту газету, чтобы увидеться с моим хорошим знакомым, классным журналистом Скоттом Кристиансеном, обсудить с ним какие-то штатовские новости или городские события. Собственно, благодаря Кристиансену, я познакомилась с историком, журналистом и писателем Крисом Фарменом – автором «Креольской Аляски». Прочитав его материал о русском прошлом Аляски, мне показалось интересным перевести ее на русский язык и предложить к публикации в газете. Крис приехал в офис нашего Русского культурного центра, рассказал много интересного о своих исследований «русского следа» на полуострове Кинай, где он живет и творит, где английская речь прочно смешалась с русской, где староверы сохраняют свою веру, культуру и быт, что еще сильнее влечет автора «креольской Аляски» к ее истории.

Крис Фармен с нескрываемым любопытством быть опубликованным в русской прессе дал свое согласие на перевод статьи. Только попросил выслать ему копию. А переводчиком стал Константин Савва- гость РКЦ , путешествовавший по Аляске «бай стопом» и собирающий «свою историю» о русских старообрядцах.

Анна Верная


Предисловие переводчика

Предлагаемая вашему вниманию статья – это некое удивительное и нехарактерное явление для американской прессы, это попытка автора, как человека, постоянно живущего на Аляске, проникнуть взглядом в малоизвестные глубины её прошлого сквозь ту необыкновенную толщу информационного поля, что присутствует сегодня на страницах газет и телевидении. Эта статья попалась мне на глаза в одном из бесплатных рекламных еженедельников, когда я находился в Анкоридже этим летом, и я почему-то посчитал своей обязанностью придать её вниманию по обратную сторону Берингова пролива. Но как раз в этом и присутствует один нюанс. По прочтении статьи у любого человека из России может сложиться смешанное чувство в отношении автора, который явно не рассчитывал быть прочитанным здесь и не соблюл в полной мере так любимую там политкорректность… Ну что ж… Тем интереснее будет познакомиться с мнением человека, который, при всей своей попытке отделить ядра от плевел, что, считаю, для американца особенно похвально, в одном абзаце все-таки идёт на поводу у своих стереотипов, навеянных годами в отношении русских. Так что и я, пожалуй, верну ему любезность, перефразировав фразу: Не стреляйте в американца, он мыслит, как может…

Константин Савва

Креольская Аляска

Некоторые вещи, про которые вы никогда не слышали о русском прошлом Аляски.

Крис Фармен

Похоже, мы совсем забыли, что до 1867 года словосочетание "быть аляскинцем" означало нечто совсем другое, что было напрочь сметено заблуждениями наших прадедов о предначертанной им судьбе.
---

Это путешествие было целиком совершено в течение зимнего периода, при отсутствии снабжения, за исключением чая и табака, а также, добываемых из окружающей среды, продуктов охоты, которых, по отчёту Глазунова, было немного.
---

Полуостров Кенай можно с лёгкостью назвать одним из наиболее значимых мест в истории Аляски, но вы не почувствуете этого если просто пятничным вечером примчитесь сюда по Стерлингскому шоссе. Сегодня конкурирующие друг с другом рыболовецкие компании не сильно то и задумываются о том, что в 1780--90-х годах российская пушная компания Лебедева-Латочкина построила цепь факторий вдоль всего побережья Залива Кука, включая крепость Св. Георгия возле устья реки Косилов и крепость Св. Николая на месте сегодняшнего посёлка Кенай. Они также не сильно беспокоятся и о том, что в последней декаде XVIII века компания Лебедева-Латочкина испытывала жесточайшую конкуренцию с компанией Шелихова-Голикова за сферы влияния в пушной торговле как в заливе Кука, так и за его пределами. Неудивительно, что много местных атабасков дена-ина оказались заложниками всех этих махинаций, когда похищались индейские женщины, а мужчины предавались смерти. Однако эта картина не является целиком однобокой, так как дена-ина, в свою очередь, могли сеять рознь между двумя компаниями, сжигая и грабя фактории то одной, то другой стороны. А к 1797-у году ситуация окончательно перешла все границы. Дена-ина со всего залива Кука собрались все вместе и атаковали крепость Св. Николая, разграбив здания и устроив резню, жертвами которой стали порядка 25-и русских людей. Дена-ина помнят этот день, как "Сражение за Кенай".
Ни о чём этом не было произнесено ни слова, за всё то время, когда я учился в средней школе города Анкориджа.
И вот, спустя двести тринадцать лет после тех событий я сижу на залитой солнцем веранде легендарного дома семьи Дольщиков в месте, которое теперь зовётся Старый Кенай. Я вырос на берегах залива Кука, и как бы это ни показалось странным, я здесь впервые. К счастью для меня, в этом старинном бревенчатом здании сейчас располагается довольно хорошее кафе. Когда прелестная официантка принесла мне мой заказ, я поинтересовался у неё, что она знает о побоище 1797 года.

"Это произошло прямо вон там" - сказала она, указывая мне на лужайку, покрытую жухлой прошлогодней травой.
На этой, залитой майским солнцем лужайке, не за что было зацепиться взгляду: свободное пространство, окаймлённое с одной стороны православной часовней и крохотной бревенчатой избушкой, покосившейся под гнетом лет – с другой. Оба эти здания представляют исторический интерес сами по себе и по содержанию, но датируются они гораздо позднее, чем 1790-е годы.

Официантка продолжает стоять передо мною, засунув руки в карманы фартука: "Принести вам ещё чего-нибудь?"
"Нет, спасибо – говорю я – этого вполне достаточно". Как вкусно: большой сэндвич пастрами с гарниром из макаронного салата и чашкой хорошего чёрного кофе... За едой я медитативно рассматриваю бревенчатую стену, возле которой сижу, и мыслями ухожу в прошлое... Тогда, в ранних 1900-х годах, эти сосновые брёвна, ещё светлые и свежие, должно быть, наполняли здание приятным ароматом, когда хозяева возвращались домой после долгого дня, проведённого на природе. За свою жизнь я уже успел построить пару бревенчатых изб, и поэтому придирчиво изучаю угол стены, положенный в "ласточкин хвост"; он до сих пор выглядит надёжно и прочно, несмотря на обветренные брёвна. Табличка, прикреплённая к фасаду здания, говорит о том, что Дольщики являются одними из исконных русских креолов на Кенае.

Как же мало мне рассказывали о Русской Аляске за годы моего обучения в школе, где под всеми русскими подводилась общая черта, представляя их кучкой неотёсанных, пропоенных водкой сумасшедших, которые только и делали, что убивали, насиловали, мародёрствовали на своём пути сквозь Аляску, в жадной охоте за шкурами морского бобра. По осознании этого, я начинаю догадываться, что данная картина Русской Америки скорее является частью пропаганды времён холодной войны, нежели исторической реальностью. Было это в 80-е годы, когда "коммунисты" были "плохими парнями", и ни один американский школьный учитель, который хоть как-то держался за своё рабочее место, не собирался быть уволенным за выражение какого-либо положительного мнения в адрес русских. И ко всем тем многим фактам, о которых мы узнаём из школьного курса истории, можно добавить ещё очень и оч ень многое.

По правде говоря, первая волна русских промышленников - охотников за пушниной, которая пришлась на конец XVIII века состояла в основном из разбойников: известен случай, когда один российский капитан выстроил несколько людей унанган один за другим, чтобы посмотреть, через скольких из них пройдёт пуля от мушкетного выстрела. Пусть всё то зло, которое они причинили коренным жителям Аляски, и не нуждается в "преукрашении", но также, стоит помнить и о том, что эти деяния не являлись ничем особо выдающимся по сравнению с кровавыми забавами других европейских искателей наживы на американском континенте. Вспомним Франциско Пицарро, который перерезал тысячи и тысячи инков в своём поиске золота, "бога" и славы. Или того самого Самуэля Де-Шамплена, который с известной периодичностью окунал свои покрытые кровью руки в политические процессы людей гурон, альгонкуин и ирокез в своём рвении установить французское колониальное господство в землях, которые теперь являются восточной Канадой. Да что говорить, даже наши предки пуритане, когда того требовали обстоятельства, не гнушались слегка позаниматься похищением, массовыми убийствами, посжигать урожаи своих соседей-аборигенов.

Данная картина истории первых контактов, будучи рассмотрена в масштабе обоих Америк представляет нам ранних колонистов, прямо скажем, полными негодяями, по сравнению с теми, кто последовал за ними, которые достигли некоторого рода равновесия с выжившими коренными народами. Разумеется, что вышесказанное - это значительно упрощённое отражение реальности, но данная общая тенденция проявляется и на Русской Аляске.

Русская Аляска в начале XIX века претерпевала большие перемены в морской торговле, и, что важно, не беря в расчёт "тёмные дни" конца XVIII века, представляла собой всю колониальную политику России. Русско-Американская компания, сформированная в 1799 году из активов компании Шелихова-Голикова, была наделена императорской монополией на всю торговлю на территории американской колонии, таким образом, явившись де-факто правительством Русской Аляски. Вдобавок к этому, в ранние годы XIX века на Аляску пришла Русская православная церковь, и её священнослужители проявили себя как неустанные защитники прав коренных народов Аляски, задолго до их официального признания законодательством России. Примечателен факт, что корона признавала детей российских торговых людей и коренных женщин Аляски, то есть креолов. В отличие от метисов Канады или "полукровок" Британо-Американских колоний креолы Аляски были полноправными подданными страны-родоначальника колонии и имели статус гражданина колонии Русской Аляски. Они являли собой образованных, начитанных людей и обладали повышенным уровнем жизни для своего места и времени проживания. Тенденции расового превосходства не были характерны для официальной политики ни Российско-Американской компании, ни Российского правительства как такового; напротив, креолы зачастую считались в колонии, своего рода, избранными людьми.

Это, в большой степени, происходило оттого, что Россия не пришла на Аляску для того, чтобы захватывать землю, вырубить лес и засеять все пространства под урожай. В интерес входила только пушнина, а наличие переселенцев, превращающих лес в посевные угодья, явилось бы, напротив, контрпродуктивной мерой. Более того, заселение Аляски русскими людьми, не связанными никак с Русско-Американской компанией было категорически запрещено вплоть до 1844 года, так как РАК видела будущее колонии в создании класса рождённых на месте коренных жителей – подданных России, которые в равной мере были бы частью Аляски и её жизненного уклада, а также являли бы собою носителей русских культурных ценностей. Много, если не большинство креолов поступило на службу в Российско-Американскую компанию, несмотря на то, что они, к тому времени, уже чётко знали, что никто не имеет права их к этому принудить. Их героические походы, которые они совершали по диким просторам Аляски, будучи на службе в РАК, заставляют американских золотоискателей выглядеть на их фоне просто какой-то кучкой бойскаутов вышедших в поход выходного дня. Два имени, которые выдаются из общего множества – это Андрей Глазунов и Илья Лукин. И если способность выживать в дикой природе и крепкая физическая форма до сих пор являются основными критериями пионеров Аляски, то остаётся лишь один термин в современном английском лексиконе, в достаточной степени адекватно описывающий их: "крутые парни" (Bad-asses).

Глазунов родился на Аляске примерно в 1810 году, и о его происхождении мало что известно. Он получил образование в Ситке и говорил, как минимум, на двух языках: русском и алутиик. В 1833 году он возглавил экспедицию на юго-запад Аляски, состоящую из небольшой команды русских и креолов. Они вышли на собачьих упряжках из Уналаклита через холмы Нулато на реку Юкон, затем вниз по Юкону и повернули вверх на Инноко. С Инноко они перевалили на Кускоквим и поднялись по Кускоквим до Каменной Речки. Их основной целью было выявление волока в бассейн залива Кука, об использовании атабасками которого упорно ходили слухи. Но нехватка продуктов вынудила их развернуться ещё на подходах к истокам Каменной. Это путешествие было целиком совершено в течение зимнего периода, при отсутствии снабжения, за исключением чая и табака, а также, добываемых из окружающей среды, продуктов охоты, которых, по отчёту Глазунова, было немного.

Иван Лукин родился в богатой семье купца - представителя Российско-Американской компании в глухой, отдалённой фактории; будь эта семья в другое время и в другом месте, они вполне могли бы положить начало новой династии. Его отец, Семён Лукин в 1830-е годы основал факторию Колмаковский Редут на реке Кускоквим возле Слитмиута. В 1862-м РАК направила Лукина младшего в поход вверх по реке Юкон для сбора сведений по Форту Юкон, основанному британской компанией Гудзонова Залива. Фактически ставилась задача осуществления промышленного шпионажа на необъятных просторах внутриматериковой Аляски. В ту весну Лукин ушёл вверх по реке вместе с флотилией РАК, направлявшейся на ежегодную ярмарку в Нуклукайет, что возле устья реки Танана, где каждое лето русские люди и представители компании Гудзонова Залива сходились вместе, чтобы произвести торговлю с индейцами из бассейнов рек Юкон и Танана.

После ухода англичан Лукин последовал за ними вверх по реке, местами толкаясь шестом, а местами проводя берестяную байдарку верёвкой, в одиночку, несколько сотен миль вверх по Юкону, что само по себе очень впечатляет. Когда он, наконец, добрался до Форта Юкон, он представился начальнику поста дезертиром из Российско-Американской компании и попросился на работу. Подробности его разведывательной работы и его обратного пути вниз по реке остаются неизвестными, но ему удалось, в конце концов, вернуться в РАК с отчётом. Однако компании так и не удалось предпринять действия на основании полученных им сведений. Начали ходить слухи, что царь пожелал продать свою колонию на Аляске. И, как говорят: остальное – история.

Креолы: какие их описания попадаются нам на глаза чаще всего, это что они были самыми лучшими в охоте, искусно ставили капканы, были лучшими исследователями Аляски. Русская сторона их наследственности давала им живое понимание ценности занятия коммерцией и тех материальных ценностей, которые она могла принести в их жизни, а также понимание преимуществ образования. В то же самое время, коренная сторона давала им редчайшие навыки выживания в дикой природе. Охота, рыболовство, езда на собачьих упряжках, умение управляться с каяком из шкур и берестяной байдаркой, да что говорить - даже выращивать овощи в субарктической зоне и варить голубичное варенье - все эти навыки перешли к ним из их прошлого.

Пусть, может быть, Русская Аляска и зародилась в грабежах, насилии и разрушении, но то, чему те ранние годы дали толчок – это зарождению новой категории людей, чрезвычайно компетентных в знании того мира, в котором они родились, не говоря уж о том особенном колониальном обществе, где европейцы слились воедино с коренными жителями Аляски в гораздо большей степени, нежели просто как две сложенны е вместе составные части. Историки разложили по полочкам года и, опять-таки, пришли к выводу, что на Аляске в любой, отдельно взятый, промежуток времени никогда не было более нескольких сотен русских людей (имеется в виду европейских или "белых" русских), но нет никакого сомнения в том, что креолы превысили их численность во много раз. На самом деле, когда кто-либо говорит о "русских на Аляске", то это не должна быть картина, состоящая только из невежественных, кабальных слуг, светловолосых, голубоглазых и беззубых, но из людей со смуглой кожей и тёмными волосами, людей, которые могли читать, писать, знали арифметику и говорили не только на русском языке, но также и на одном-двух языках коренных народов, который, должно быть, глядит сейчас на нас сквозь столетия случайной парой голубых глаз, которые удивительным образом прорвались сквозь генетический отбор.

Покончив с завтраком, я спустился с холма вниз на пляж, находящийся прямо напротив старого Кеная, возле устья одноимённой реки, чьи берега, в последний раз изгибаясь, выпрямляются прямо в залив Кука, или, как он раньше назывался, залив Кенай. В те времена это место было оживлённым транспортным узлом: рыбачьи плоскодонки и байдарки сновали вверх и вниз по заливу, а также каноэ людей дена-ина, спускавшихся с верховьев реки, из их поселений Сквилантну и Степанка. Бабы чистили рыбу, вывешивая её на солнце, а может быть, выделывали шкуру лося, их дети бегали вокруг, догоняя и хлеща друг друга веткой иван-чая, а мужики чинили свои суда или уже грузились, собираясь отправиться в промысловое или торговое плавание. Всё это предстаёт передо мною в оттенках сепия, как на старинном фото, на самом же деле, конечно, происходившее было окрашено в живые цвета оранжево-розовой свежераспластанной рыбы и сизого дыма костра, зелёной листвы тополей и лиловых склонов гор по ту сторону залива, а слышащаяся повсюду русская речь только усиливала эти краски.

Возвращаясь в сегодняшний день, мы видим идущих из школы детей - учеников начальных классов, и, похоже, сегодня был их последний день перед летними каникулами. На пикник по поводу окончания учёбы их собралось что-то около двухсот ребят – они бегают по пляжу, шумят, набивают свои рты сосисками и сладостями. При мысли о своём детстве и о своих пикниках, проводившихся в последний день учебного года, я не могу сдержать улыбку, вспоминая, что этот день считался самым лучшим в году, который следовал сразу же за моим Днём Рожденья. Что греет душу, так это то, что сейчас в аляскинских школах уже преподаётся курс истории Аляски, потому что когда я учился в школе, считалось, что этот предмет не стоит того, чтобы уделять ему часы. Вся история, по определению, происходила в Европе и "Нижних" 48 штатах.

Стоит обратить внимание, что во всей круговерти празднования 50-й годовщины придания Аляске статуса штата (Как это было недавно!) едва ли хоть слово было произнесено о нашем 120-летнем русском наследии. Это, наверное, может быть понято в местах, таких как Фербенкс, где никогда не стояла нога русского человека, но здесь, вокруг залива Кука, это кажется преступлением, как будто жизни русскоговорящих креолов не значат ничего в официальном описании истории нашего штата. Похоже, мы совсем забыли, что до 1867 года словосочетание "быть аляскинцем" означало нечто совсем другое, что было полностью сметено заблуждениями наших прадедов о предначертанной им судьбе.

Есть ещё один наименее известный случай в истории Аляски. Когда 18 октября 1867 года американская армия пришла в Ситку для официальной церемонии передачи власти, первое действие, которое предпринял командир Джефферсон Дэйвис (не путать с президентом потерпевшей поражение Конфедерации Американских Штатов) так это приказал российскому губернатору Максутову освободить занимаемую им площадь. Даже если данное требование и не было предъявлено, дословно, под дулом винтовки, то уж точно за его спиной стояли вооружённые солдаты. Это притом, что перед церемонией Максутов, его семья и его офицеры оказывали американцам полное почтение, а тут синие бушлаты врываются в их дом и вытряхивают всё содержимое на улицу. Семья Максутовых не была единственной, кто терпел это унижение, другие русские и креольские семьи были выдворены из своих домов. Дейвис оправдывал это тем, что ему нужны были помещения под штаб и казармы, поэтому ему нужно было оприходовать все помещения, которые имелись вокруг. Русское руководство не могло предпринять против них ничего - генерал Дейвис представлял собою новый порядок. Сопротивление, без сомнения, привело бы к тому, что их заковали бы в цепи и в вонючем трюме американского брига доставили бы в Сан-Франциско для судебного разбирательства. А что произошло бы скорее всего, так это быстрое правосудие на мушке офицерского револьвера на грязных улицах, которые их отцы и деды проложили в глухой тайге. Вообразите себе креолов, взирающих на звёздно-полосатый флаг, на том месте, где за мгновения до этого развевался российский, и удивляющихся тому, каким же извергам царь продал их землю!

Печально, но этот эпизод служит моделью тому, как обходились с русскоговорящим населением Аляски в первую пару десятилетий американской оккупации. Несмотря на то, что всем российским жителям колонии был дан выбор, поменяв подданство, остаться на Аляске, почти никто не воспользовался этим. Большинство отбыло в Россию. Креолам, как российским гражданам, была предоставлена возможность перебраться в Россию (что отлично от "возвращения на Родину", это хоть и семантическое различие, но довольно важное), но альтернатива американского гражданства им предложена не была. При том, что российские власти не противились наделению людей смешанного происхождения статусом полноправного гражданина, американцы, которых мы восхваляем как пионеров, которые создали Аляску, разумеется, были против. "Научный" консенсус того времени заключался в том, что люди со смешанным происхождением стояли на низшей ступени развития как физически, так и умственно по отношению к людям чисто белого либо чисто коренного происхождения. Теория Предначертания Судьбы (Manifest Destiny - идея об "очевидной неотвратимости" расширения США, а именно белого населения на всю территорию Американского континента и сопредельные территории, выдвинутая демократами в 1845 году и широко продвигаемая впоследствии, отчасти путём придания ей "божественного начала"; до покупки Аляски оправдывала истребление индейского населения в США, аннексию Техаса, захват части Мексики, не состоявшийся захват Кубы у Испании, покупку Луизианы, Орегона и пр. - прим. перев.) не предполагала места под солнцем для смуглых, черноволосых людей. Таким образом, американцы на законных основаниях "сгребли" всех креолов на сторону, сделав их не-гражданами, людьми "второго сорта" на своей собственной земле. И эта ситуация была исправлена лишь в 1920-х годах.

Но, в отличие от русских, большинство креолов осталось. Аляска оставалась их домом, и они не собирались позволить кому либо себя с неё выжить. У креолов оставались сильные родственные связи с людьми унанган, алутиик, тлингит и атабасками, и за десятилетия, последовавшие за покупкой Аляски, они смешались с этими коренными народностями. Они настолько преуспели в этой стратегии выживания, что большинство сегодняшних жителей Аляски даже не представляют себе, что здесь есть такое понятие, как креол, или, что люди, которых оно под собой подразумевает, были, однажды, первыми переселенцами и исследователями в этой земле, которую мы пришли и назвали своей собственной. Возможно, если бы сегодняшние аляскинцы больше интересовались своей историей и меньше этой, скорее идиотской концепцией "последнего рубежа", которая по определению подразумевает, что всё, существовавшее до того, как пришла новая власть, не имеет никакого значения – мы могли бы обогатить наше представление о том мире, каким была Аляска, и наполнить смыслом понятие "быть аляскинцем". Наше прошлое – это другая страна, как однажды сказал Лесли Поулс Хартли; и нам стоит помнить, что когда-то этим прошлым была и Аляска.
 
версия для печати


 


 

 

 
Популярные материалы
Анна Верная, директор Русского культурного центра на Аляске, зарегистрировала проект «Мост дружбы: Россия-США»
Первый визит официальной делегации Магаданской области в феврале 1989 года в Анкоридж, на Аляску, определил пути взаимоотношений между двумя городами: американским Анкориджем и русским Магаданом, которые впоследствии стали городами-побратимами.
 
Лена Лукина-Шелт представила в Якутске песни, написанные в США
В рамках 20-летия побратимских отношений Якутск - Фербэнкс в Окружной администрации в теплой дружеской обстановке прошел предновогодний концерт “В кругу друзей” с участием наших гостей
 
День благодарения в США. История и особенности праздника.
В четвертый четверг ноября в США отмечают Thanksgiving Day (День благодарения). Это один из самых популярных праздников в стране. В 2011г. праздник выпал на 24 ноября.
 
 

 

 

© 2010 Russian Cultural Center
Русский культурный центр "Россия - Аляска"

Главная      О центре      Новости     Контакты     RUS/ENG

Хостинг компания Tex R Us LLC

Разработка сайта KOLYMAWEB